И великан будет среди скорбящих, будет плакать вместе с ними и мучаться вопросами, потому что ему передали последние слова девушки, и ему почему-то страшно.

Они мертвы, но у них огни. Зачем мертвым свет?

Но сейчас на острове тихо и спокойно. На картах он числится как остров Датч, маленький клочок суши, что в полутора часах езды на пароме от Портленда, расположенный на самой границе залива Каско. Для тех, кто поселился здесь недавно (таких немало: некоторые не хотели оставаться на материке, другим это было не по карману), это действительно остров Датч. Остров Датч для репортеров, которые будут освещать похороны; для законодателей, которые определят его будущее; для торговца недвижимостью, ведущего переговоры о ценах на жилье; для туристов, которые летом приезжают сюда на день, неделю или месяц, до конца не проникаясь его истинным духом.

Но есть и те, которые называют остров старым именем, тем, которое первые поселенцы — о них Молоху снятся сны — дали ему перед тем, как были истреблены. Они называли его Убежищем, и он все еще является таковым для Ларри Эмерлинга, Сэма Тукера и его сестер, старого Торсона и немногих других, но они именуют его так только в узком кругу; произносят это название они всегда с каким-то благоговением, а порой с некоторым налетом страха.

Для великана это тоже Убежище, потому что отец рассказал ему историю острова, а тому, в свою очередь, его отец — так она и передавалась из поколения в поколение в их семье. Немногие чужаки знают ее, но семья великана владеет большими участками земли на острове. Они скупили ее, когда она никому не была нужна, даже государство не хотело покупать земли в заливе Каско. Именно благодаря управлению этих людей остров остается нетронутым, его наследие ревностно берегут и хранят память о былых временах. Великан знает, что остров этот необычный, и называет его Убежищем, как и все, кто чувствует, что чем-то обязан этому клочку земли.